Язык сaйтa - Lаnguаgе

Новые поступления

«Раритет» в три тысячи экземпляров

А. Скрылев. «Раритет» в три тысячи экземпляров. Филателия СССР. 1976. №2. Стр. 27-28


В статье «Еще раз о «Малыгине» («Филателия СССР» № 5, 1974 г.) Ф. Зинько рассказал об арктических плаваниях этого ледокольного парохода. Но в описании марок, изданных в память 10-летия Гражданского воздушного флота и советской авиапочты, он, к сожалению, привел ошибочные данные. В заметке сообалось: «...была выпущена авиапочтовая серия из 8 марок (4 с зубцами и 4 беззубцовки). Как известно, упомянутому событию были посвящены две серии почтовых миниатюр с одинаковыми рисунками и номиналами. Первая серия из пяти марок (№ 444—448) отпечатана на бумаге без водяного знака. Вторая, также пятимарочная серия (№ 449—453) издана в тех же цветах, но на бумаге с водяным знаком «ковер». Обе серии марок поступили в обращение с перфорацией 14. Почтовые знаки без зубцов, о которых упоминается в заметке, являются пробными и в обращение не поступали. Опубликовав фотографию почтовой карточки, отправленной из Ленинграда на «Малыгин» известному советскому полярнику профессору В.Ю. Визе, Ф. Зинько поставил вопрос: кто ее отправитель? На почтовой карточке этого не указано.

В заметке «Кто же мог отправить открытку на «Малыгин»?» («Филателия СССР» № 11, 1974 г.) В. Тюрин, отвечая Ф. Зинько, пишет: «Автор статьи, оставляя вопрос открытым, делает предположение о возможных, по его мнению, отправителях этого почтового раритета. Анализ приведенной фотографии позволяет с большей достоверностью назвать имя отправителя».

И правильно отмечает:

«Если обратиться к открытке, становится ясным, что она принята на борт «Цеппелина» 25 июля 1931 года в Ленинграде».

Но затем В. Тюрин делает неожиданный поворот в своем анализе, вступая в противоречие с собой же:

«...Таким образом, открытка была отправлена с борта дирижабля». Укрепившись в этой версии, автор продолжает:

«Текст открытки написан по-немецки на пишущей машинке с латинским шрифтом... Немецкий текст объясняется тем, что на дирижабле была скорее всего только одна машинка — с латинским шрифтом».

Такое заключение выглядит надуманным и неубедительным.

Приведя затем выдержку из книги «RAEM» Э. Т. Кренкеля, В. Тюрин заключает: этот отрывок наводит на мысль, что отправителем открытки на «Малыгин» скорее всего был Ф. Ф. Ассберг, не обремененный большой работой на борту дирижабля. С таким доводом согласиться нельзя.

В своих заметках и Ф. Зинько и В. Тюрин говорят об оригинальной открытке в одном экземпляре. В. Тюрин даже назвал ее раритетом. Но «раритет» в группе аналогичных почтовых отправлений получил регистрационный N2 2558 на Ленинградском почтамте, а не на дирижабле, а вопрос об отправителе письма так и остался открытым.

Обратимся еще раз к открытке, ее № 1444.

На ней наклеены марки, изданные специально для запланированного арктического рейса «Цеппелина» в бухту Тихую с обменом почты на ледоколе «Малыгин». Из Ленинграда была отправлена почта и в другие адреса как по Советскому Союзу, так и в зарубежные страны, оплаченная марками, изданными для этого рейса и погашенными в Ленинграде 25 июля 1931 года.

Как оформлено отправление? На письме марки погашены черной краской специальным штемпелем. На открытке сделан второй свободный оттиск штемпеля. Текст на нем, как обычно для зарубежных рейсов, выполнен на французском языке. Внизу слева — наклейка с текстом на русском и французском языках: «Воздушная почта» и штамп заказного почтового отправления, в котором вписан регистрационный номер. Текст штамп награвирован по-французски: «Ленинград, Бюро центральной почты» (то есть почтамт). Слева на штампе прописная буква «R» — «Рекоманде» (заказное).

Поскольку пересылка почтовой корреспонденции осуществлялась немецким дирижаблем, были изготовлены два штампа с текстом на немецком языке. Первый его оттиск на открытке помещен слева: «С воздушным кораблем «Граф Цеппелин» и ледоколом «Малыгин» Ленинград — Северный полюс». Под марками расположен оттиск второго текста: «Господин профессор В. Ю. Визе ледокол «Малыгин» Северный полюс».

Оба текста оттиснуты мастикой кирпично-красного цвета. В таком виде открытки поступили на дирижабль. Там они получили оттиск штампа розового цвета цеппелинной почты с рисунком дирижабля в обрамлении текста: «Воздушный корабль «Граф Цеппелин». Полярный рейс 1931». Принятая с дирижабля почта на ледоколе получила оттиск штемпеля черной краской с рисунком спасательного круга и якоря. На штемпеле по окружности помещен текст: «Ледокол «Малыгин» Арктика 27. VI 1.31». В левом верхнем углу открытки находится фирменная эмблема печатной фабрики «Гознак». На оборотной стороне помещен цветной рекламный снимок филателистической продукции, продававшейся в то время в магазинах СФА.

Как видим, здесь все подтверждает массовость производства. Поэтому естественно, что большой объем работ по печатанию текста на филателистических открытках мог быть выполнен только с помощью штампов, а не на пишущих машинках.

Ошибки В. Тюрина заключаются в следующем:

  1. Письмо создано не в одном экземпляре.
  2. Автором писем является не частное лицо, а филателистическая организация, имевшая право на заказ учреждавшихся памятных почтовых штемпелей и соответствующих штампов.
  3. Письма могли быть созданы только в стационарных условиях с предварительной и тщательной подготовкой и соответствующим соглашением.
  4. Адресный текст письма для трех с лишним тысяч писем не мог печататься на пишущей машинке, которая печатает текст двумя размерами шрифта. На штампах же текст выполнен трехразмерными буквами.

Письма продавались длительное время — до начала войны — в филателистических магазинах. Часть их была распространена в качестве сувениров на «Малыгине» среди участников рейса.

Рассмотренное нами почтовое отправление, занявшее прочное место в коллекциях, не раритет, не случайная, а запланированная филателистическая продукция. Кстати, подобные посылки почтовых карточек и писем, оформленных специальными штемпелями, были организованы и в других странах, которые посетил дирижабль «Граф Цеппелин».

См. все статьи с упоминанием ледокола «Малыгин».