Язык сaйтa - Lаnguаgе

Новые поступления

Письмо прорывает блокаду

Ю. Фрейдлин. Письмо прорывает блокаду. Филателия СССР. 1975. №5. Стр. 14-15

Великую Отечественную войну в 1941 году я начал стрелком в 3-м отдельном местном стрелковом батальоне, охранявшем важнейшие объекты Ленинградского гарнизона.

От друзей, от родных, из действующей армии, с разных фронтов, из далекого тыла приходили ко мне письма в осажденный Ленинград.

Как дороги были эти весточки! Каждое такое письмо — это праздник для солдата!

В дни войны широкое распространение получили открытые письма и «секретки». Выполняя свои основные, служебные функции, они в то же время стали действенной и оперативной формой графического искусства. Это достигалось использованием части почтовых отправлений для изображения на них фронтовых эпизодов, портретов героев, уменьшенных политических плакатов, сатирических и поздравительных сюжетов.

Иногда иллюстрация заменялась броским лозунгом или призывом, совмещалась с текстом стихов и песен.

Многие из таких писем не поступали в свободную продажу, а раздавались в воинских частях и подразделениях. На каждом экземпляре был гриф «Воинское», а вместо марки печатался кружок или прямоугольник для штемпеля полевой почты.

Сентябрь 1941 года. Ленинград в блокадном кольце. Связь с городом поддерживалась только по Ладожскому озеру и по воздуху. 22 ноября 1941 года, благодаря героическим усилиям защитников Ленинграда, по льду Ладожского озера начала действовать знаменитая «ледовая дорога», которая официально именовалась Военно-автомобильной дорогой № 101, а в народе прославилась как «Дорога жизни». По ней, кроме эвакуированных ленинградцев, продовольствия, боеприпасов и топлива, шла в Ленинград и на Большую землю почтовая корреспонденция.

В самые тяжелые дни блокады я был войсковым почтальоном и получал корреспонденцию для своей части в 13-м почтовом отделении фронтового города. Без отопления, без электрического освещения, при мерцании блокадной коптилки, опухшие от голода, окоченевшими пальцами, торчащими от прорезанных перчаток, самоотверженно трудились работники почты — героические ленинградки, сортируя поступившую корреспонденцию для воинов — защитников города на Неве.

В эти тяжелые месяцы письма проделывали очень большой путь по фронтовым дорогам, надолго задерживаясь на каком-нибудь сортировочном пункте. В моей коллекции хранится почтовая карточка, которая была отправлена из Москвы 21 августа 1941 года, а получена в Ленинграде 49-м почтовым отделением через... 29 дней.

С весны 1942 года улучшилась работа почты, которая зимой часто бездействовала. На главном почтамте и в почтовых отделениях скопились тысячи мешков корреспонденции. На помощь работникам почты пришли комсомольцы и школьники.

8 марта 1942 года был организован комсомольско-молодежный воскресник по разборке и разноске корреспонденции. В этот день жители Ленинграда получили свыше 60 000 писем и телеграмм.

Два письма из этой разноски, вошедшей в историю ленинградской почты, отправленные в блокированный город 2—4 марта 1942 года из Малой Вишеры Ленинградской области и города Горький, находятся в моей коллекции.
Не всегда под рукой были почтовые карточки, «секретки» или почтовые конверты, трудно было с бумагой. Из семейных архивов на свет появились дореволюционные иллюстрированные карточки, изданные в России или за рубежом, маркированные почтовые карточки с различного рода рекламами и агитплакатами, имевшие широкое распространение в 30-е годы.

Среди корреспонденции, посланной в осажденный город, встречались маркированные почтовые карточки, выпущенные Наркоматом связи перед самой войной. На них были изображены павильоны Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, памятники архитектуры и ряд других сюжетов.

«Завоеваний Октября не отдадим!», «Больше самолетов, танков, пушек, снарядов» — читаем на плакатах, помещенных на маркированных почтовых карточках, которые курсировали в годы Великой Отечественной войны. На некоторых из них художники изобразили увеличенные сюжеты ряда почтовых марок, выпущенных в 1942—1943 годах в измененном цвете. Среди них № 827, 833, 843.

По военным дорогам начали свой путь знаменитые «треугольнички», сложенные из тетрадных листочков или обычной писчей бумаги.

Вот передо мной письмо на клочке бумаги, посланное из Яранска Кировской области в блокированный город. Читаем: «...Не осудите за бумагу... не знаю, на чем писать... В Яранске бумаги или нет совершенно, или безумно дорого».

«Ленинград в дни Великой Отечественной войны» — так называлась серия иллюстрированных почтовых карточек, выпущенных в годы вражеской блокады издательствами Ленинграда. Нескончаемый поток этих открыток, отражающих героическую оборону города-героя, шел по фронтам великой битвы, призывая советских воинов мстить за огромные жертвы, за родных и близких, за мирных жителей, которые, не щадя себя, встали стеной на пути оголтелого врага.

Перед нами почтовая карточка, отправленная из Ленинграда 23 ноября 1942 года в Самарканд. Мы видим, как ленинградцы черпают воду из проруби на Неве и носят ведрами в свои нетопленные квартиры.

На других открытках изображены зенитные орудия на Университетской набережной, доты вокруг Нарвских ворот на площади Стачек, Исаакиевская площадь после очередной вражеской бомбежки и многое другое.

В районе города Ораниенбаума на небольшом клочке земли, названном «Ораниенбаумским плацдармом», героически сражались войска б-й армии и части Краснознаменного Балтийского флота.

Здесь в сентябре 1941 года в кровопролитных боях враг был остановлен и здесь же он был полностью разгромлен в стремительном наступлении 1944 года.

Передо мной бесценная реликвия — фронтовая открытка с призывом «Вперед к победе!», посланная из Ленинграда 7 октября 1944 года в Ораниенбаум солдату Юшкину. Однако она вернулась с наклейкой «Адресат выбыл».

На другой маркированной почтовой карточке, адресованной на полевую почту 473/19 и отправленную 4 сентября 1941 года, читаем, что адресат — воин Ленинградского фронта «Выбыл, доставить невозможно».
Бережно храню я в своей коллекции фронтовые письма моих боевых друзей — Ивана Плотникова из Сталинграда, Якова Брука из Одессы, Петра Смирнова и Бориса Орехова из Ленинграда, москвича Максима Серебрянского...

Однажды в одной фронтовой газете я прочитал и запомнил стихотворение Сесилия Захарченко «Я жду письма». Там были такие строки:

Ведь ты не знаешь:
зимними ночами.
Выучивая строки наизусть.
Мы письмами меняемся с друзьями.
Пусть знают все!..
Пускай читают...
Пусть...

Менялись письмами и в нашей части. Переходили они из рук в руки. Даже те, кому не от кого было ждать весточки, получали их отовсюду. Для них чужие люди становились близкими.

Как самое дорогое воспоминание, храню я опаленные войной листки писем.

Перебирая их вновь и вновь, слышишь живые голоса военной поры...

Вот строки из письма 1942 года: «...Всю нашу деревню, все до одного домика сожгли...»

«...Ежедневно готовимся к предстоящим решающим боям», — пишет солдат в июле 1943 года.

«...Уверены, что недалеко то время, когда с фашизмом будет покончено...» — пишет солдат с фронта в апреле 1943 года.

Другой воин Ленинградского фронта, посылая сыну, эвакуированному в Ойрот-Туру, открытку с карикатурой на гитлеровского министра пропаганды Геббельса, обращается с такими словами: «К твоей коллекции собак еще одна собака. Страшная? Наша Красная Армия скоро ее поймает и убьет!..»

Много их, таких строк, где слышишь грядущие залпы победного салюта. Советские воины верили в свое правое дело, они вдохновлялись мыслью о том, что защищают свою священную Родину, свой дом, свою семью. И каждая весть из родных мест была для них огромной движущей силой.

Ты мне пришлешь клочок простой бумаги.
Затронутый дыханием твоим.
Ведь не знаешь — нас ведут, как флаги.
Вот эти письма сквозь огонь и дым!