Язык сaйтa - Lаnguаgе

Новые поступления

Радость поиска

И. Чехов. Радость поиска. "Филателия СССР". 1978. №4. Стр. 18-20

Имя алтайского писателя Льва Квина хорошо известно взрослым, но особенно книги его, проникнутые романтикой мужества, подвига, полюбились юному читателю. Автор этих строк и сам с увлечением читал когда-то роман Л. Квина "Город не спит" о героических делах комсомольцев-подпольщиков буржуазной Латвии. И потому особенно приятно было через столько лет встретиться и познакомиться с ним. А когда я узнал, что ответственный секретарь Алтайской краевой писательской организации Лев Квин еще и страстный филателист, то окончательно проникся к нему симпатией.

И вот мы сидим в просторном рабочем кабинете. Ведем разговор о литературе и филателии. И как-то уж само собой получается, что одно не мешает другому, что одна тема органически переплетается с другой, получает неожиданное развитие...

- Что касается книг, то почти все они связаны с моей биографией, - говорит Лев Израилевич.- Родился и вырос в Латвии еще в годы буржуазной диктатуры. С пятнадцати лет работал в комсомольском подполье. В семнадцать был секретарем райкома комсомола в Даугавпилсе.

Еще в те годы, когда мы темными ночами расклеивали листовки, распространяли запрещенную литературу, я не раз думал, как было бы интересно когда-нибудь рассказать об этом. Ну а в те дни - какие же рассказы, строгая конспирация, на которой все и держалось.

Когда меня арестовали, я учился в последнем классе гимназии. Кончал ее уже при Советской власти. Одно время замещал комиссара гимназии. С улыбкой вспоминаю такую ситуацию - я подписывал: "Согласовано, разрешаю", и только тогда учителям выдавали зарплату.

А желание написать о самом интересном, что я пережил, не оставляло меня. Но тогда я еще не писал...

- И марок не коллекционировали?

- Нет, марками увлекался с детства. Наверное, лет в восемь попала мне в руки пестрая марка Латинской Америки, не помню уж точно какая. Мое мальчишечье сердце не могло остаться равнодушным: чужеземная страна, романтика, море. На марке - это запомнилось - был изображен корабль с распущенными парусами. Пожалуй, с тех пор я и почувствовал вкус к маркам, стал их собирать. Конечно, по-детски, бессистемно - все, что нравилось, все страны мира. Но Латвия в коллекции была представлены довольно полно.

Во время войны все мои филателистические сокровища погибли. Впрочем, и сам-то я чудом уцелел. Воевал, был ранен, попал в Венгрию. После войны довольно долго жил там, а затем в Австрии. Снова стал коллекционировать почтовые марки, но по-настоящему занялся ими уже в Барнауле. Кстати, здесь же удостоился чести войти в состав правления краевого отделения Всесоюзного общества филателистов. Как попал в Барнаул?..

Демобилизовался, избрал профессию журналиста. В то время уже писал, вышли первые книжки. Очень хотелось побывать на одной из великих строек. Друзья посоветовали: поезжай к целинникам. Мысль понравилась - интересно было самому посмотреть, как живет и хозяйничает молодежь на необжитой земле. Думал - годик-другой поживу на Алтае, а вот так и остался. Двадцать три прошло с той поры...

- Не жалеете?

- Нет, да и когда тут? Некогда. Сначала краевая молодежная газета. Потом писательская работа. Возглавляю нашу краевую организацию. Она молодая, растущая. Тоже дел хватает. Интересных дел. Для творчества простор широкий. Сама жизнь, наша алтайская действительность дарит такие темы, за которые радостно браться и трудиться потом не за страх, а за совесть.

Лев Израилевич берет с полки книгу в ярком переплете. Дарит мне на память.

- "Три жизни Николая Струкова". Документальная повесть. Недавно вышла в издательстве "Детская литература". О замечательном нашем земляке - председателе Соколовского поселкового Совета, ветеране войны. Очень тяжело был ранен, но не сломился, нашел свое место в общем строю.

Телефонный звонок прерывает нашу беседу. Междугородная...

- Из Омска звонили,- положив трубку, говорит мой собеседник.- Писатели вылетели из Москвы. Завтра у нас семинар. Да вот погода... Ну, ничего. Надеюсь, все образуется. Семинар интересный задумали. Так что, как видите, не заскучаешь.

Обратив внимание на раскрытую книжку, говорит:

- Одна из моих любимых.

- А какие из написанных Вам особенно дороги!

- Очень люблю писать о подростках и о том, что сам пережил. Роман "Город не спит" о подпольщиках-комсомольцах - вы знаете. Есть и другие, которых не вычеркнуть из жизни. Например, вот эту - "Мы, которые оболтусы". Не раз переиздавалась. Значит, ребятам нравится. Она о семиклассниках. Я считаю, возраст этот самый трудный - совершается перелом в человеке, из маленького становится большим. Причем происходит все это очень быстро. В шестом - еще дети, в седьмом, можно сказать, взрослые.

- А Ваше увлечение - почтовые марки, филателия - нашло ли оно отражение в художественном творчестве?

Собеседник мой от души смеется:

- Что ж делать, придется покаяться в своих грехах. Первый мой опыт был неудачен. В одном рассказе "Треугольная марка" я описал по памяти любимую с детства миниатюру Ньяссаленда с изображением жирафа. Да вот незадача: оказалось, что марка эта не Ньяссаленда, а Ньяссы. Конфуз! Так сказать, поучительная история в пользу каталогов.

Впрочем, написать, рассказать о почтовых марках - этой мысли я не оставил. Вот лежит начатая повесть. Надеюсь, увидит свет. Не люблю говорить о незавершенном. В общем, книга для взрослых. Действие происходит в современной Австрии, куда приезжает советский профессор-историк с дочерью. Кстати сказать, он - герой книги "Город не спит", бывший молодой подпольщик. И вот в этой повести - а может быть и романе, я еще точно не знаю - рассказ о марках должен занять значительное место. И это объяснимо: филателия - мое увлечение, часть моей жизни. А писательская работа - в значительной мере отражение этой жизни. То, о чем я пишу, черпаю из себя, я вижу мир своими глазами, воспринимаю его сам. Мои герои "Пропущены" через меня, и если я интересуюсь марками, люблю их, то они, естественно, находят отражение в моем творчестве.

- Есть ли у Вас любимая тема в филателии?

- Разумеется. И хотя я увлекаюсь хронологией, но тема тоже есть. Думаю, что у каждого "хронолога" должна быть и своя тема. Я коллекционирую миниатюры, посвященные детям, детскому творчеству. И вот как-то, просматривая свой материал, я почувствовал, что смогу подготовить экспозицию. Назвал ее "Чудо детской игры" и постарался доказать с помощью марок, что игра - это не просто развлечение, времяпровождение, а сама жизнь детей. Играя, они учатся жить. Экспозиция получилась небольшая, компактная и, по-моему, интересная. На краевой выставке она получила золотую медаль.

- Вы упомянули о филателистической выставке. Насколько мне известно, в Барнауле такие краевые выставки проводятся ежегодно. Знаю также, что в местном отделении Всесоюзного общества филателистов полтысячи членов и около трехсот из них - барнаульцы. Как Вы оцениваете деятельность алтайских коллекционеров?

- Однозначно ответить на такой вопрос трудно. Тем более мне, как члену правления, следует быть самокритичным. Прежде всего, пятьсот человек - много это или мало? Это зависит от того, с чем сравнивать. Надо иметь точку отсчета, и она у нас ниже, чем в других крупных городах. Барнаул не сравнишь с Прибалтикой или Ленинградом, где существуют старые филателистические традиции. Надеюсь, барнаульцы не обидятся на меня, но у нас таких традиций нет. В прошлом филателия в крае почти не развивалась.

К сожалению, и сейчас мы не всегда получаем поддержку общественных организаций - профсоюзов, комсомола, а также органов народного образования, руководителей Домов культуры. Подчас филателистов просто не понимают. Нам приходится бороться за свои права. И все-таки берусь утверждать, что за последние годы дело двинулось вперед. В крае множатся ряды коллекционеров, все больше их среди рабочих. Так что филателистическое движение набирает силу.

- Возвращаясь к Вашему увлечению, хотел бы спросить, коллекционируете ли Вы художественные маркированные конверты, почтовые карточки с оригинальной маркой, спецгашения?

- Очень интересуюсь конвертами. Причем, старыми. За ними я вижу саму историю. Впрочем, стоит ли объяснять, лучше показать некоторые... Вот один из них, 1763 года. Письмо из Петербурга. Отправлено по адресу: "Его благородию господину Шихтмейстеру, господину Ивану Ползунову, следующему вверх по Оби на судах".

И, представьте,- шутит мой собеседник,- доставили точно по назначению, хотя почтовый индекс на конверте не указан.

Как-то мне предложили конверты старой Латвии. Смотрю, на одном уж больно почерк знакомый. Дата - "1937 год". Мне тогда было пятнадцать лет, учился в гимназии. Посмотрел обратный адрес: поразительно! Писал мой бывший классный руководитель Оскар Бергхольд. Он давно умер, человек старый был уже и в те годы. Оказывается, филателист, переписывался с ленинградским коллекционером, академиком Федченко. Теперь уж и его нет в живых, коллекция разошлась по свету. А конверты, как видите, попали ко мне.

Сколько же любопытного может узнать филателист!.. Вот солдат в период первой мировой войны пишет на родину. Корявый почерк - чувствуется, что рука непривычна к перу. На конверте адрес: "Барнаул, Томской губ-, Алтайскому дамскому комитету. Дом начальника Алтайского округа". Обратный адрес - "Полевая почта". Письмо с фронта. Обычно "в "дамский комитет" писали солдаты, чьи семьи бедствовали. Защитники отечества, как и этот солдат, просили о помощи, пусть скромной. На конверте надпись аккуратным женским почерком: "гармонику". Такая резолюция конечно, звучит насмешкой.

Я рассматриваю старый бланк почтового перевода.

- Переслал мне его корреспондент из Киева - поясняет писатель.- Для филателиста представляет несомненный интерес, ведь оплачивались переводы в то время почтовыми марками. Получил я его, читаю адрес: "Даугавпилс". Интересно: я жил здесь в то время. "Улица Постоялая, 52". Здорово. Ведь это мой дом! Кому?.. "А. М. Каину" - моему деду! Перевод этот попал ко мне в руки через полвека! Почти, неправдоподобно. Поразительное совпадение. Но факт! Ну как не положить такую вещь в коллекцию?!

Вы скажете, что экспонаты эти экстраординарные? Согласен. Но не только этим интересна для меня филателия.

- А чем же?

- Пожалуй, я уже ответил на этот вопрос. Но вот последнее, чтобы ясно было мое, так сказать, филателистическое кредо. Я плохо пониманию коллекционеров, которые сами являются "вещью в себе", утаивая свои богатства за семью печатями. Ведь в том-то и смысл филателии, что, коллекционируя, человек как бы находится в постоянном поиске, узнает многое и много может рассказать другим. Именно это и доставляет подлинную радость.