Язык сaйтa - Lаnguаgе

Новые поступления

Рыцарю Арктики посвящается

И. Чехов. Рыцарю Арктики посвящается. Филателия СССР. 1975. №9. Стр. 31

Есть люди, чье имя при жизни стало легендой. Одно из этих имен — Эрнст Кренкель. Его сподвижник и друг, Герои Советского Союза академик Е. К. Федоров очень точно сказал:

«Эрнст Теодорович Кренкель прожил замечательную жизнь, богатую, красивую. Его вклад в любую область деятельности, которой он касался, очень велик, и то, что он сделал в каждой из них, принесло бы честь любому человеку, оправдало бы любую жизнь, вызвало бы справедливое уважение и признательность».

Славному советскому полярнику, рыцарю Арктики посвящены десятки статей и книг, но эта книжка, увлекательно написанная и богато иллюстрированная, заслуживает, на наш взгляд, особого внимания. Ее создали близкие друзья Э. Т. Кренкеля, люди, с которыми его связывали общие цели, дела, интересы. И о том, насколько широк был круг этих интересов, позволяет судить уже тот факт, что авторами воспоминаний выступают участник арктических экспедиций и писатель, инженер-конструктор и художник, полярный штурман и филателист.

Книга не случайно названа так лаконично и тепло. Авторы ее отмечают, что «наш Кренкель» — сумма множества образов этого человека», что у каждого, кто делится воспоминаниями, был «свой» Кренкель. Он запомнился людям как несгибаемый, мужественный участник знаменитых зимовок на острове Домашнем, «Челюскине», станции СП-1, как специалист, талантливый ученый, руководитель, неутомимый общественный деятель, верный товарищ, умный воспитатель молодежи, чуткий и заботливый отец.

Для филателистов эта книга дорога еще и потому, что ее страницы посвящены и Кренкелю-коллекционеру. Трудно назвать человека, не увлекавшегося в детстве собиранием почтовых марок. Этой «разновидности детской болезни» подвергся и гимназист Эрнст Кренкель, но по-настоящему увлекся филателией в конце пятидесятых годов, посвящал этому занятию короткие часы досуга, активно участвовал во всех делах московских коллекционеров, пять лет возглавлял Всесоюзное общество филателистов, был членом исполкома Международной филателистической федерации.

В воспоминаниях близко знавших Э. Т. Кренкеля он предстает перед нами как коллекционер, который относился к маркам с большой серьезностью и, называя филателию «форточкой для души», в то же время считал собирательство делом нешуточным. «Непосвященному трудно представить себе, какое это удивительное, интересное и духовно обогащающее занятие — собирать эти самые марки»,— говорил Эрнст Теодорович.

Какие же марки были ему по сердцу?.. «Мне приносит радость уже сам процесс поиска, достижения»,— писал Кренкель. Коллекция Эрнста Теодорович а свидетельствует, что он собирал «все и вся, гашеные и негашеные, марки всех государств и народов». Многие страницы альбомов отведены темам спорта и космоса, фауны и флоры, русской, итальянской, испанской живописи. И все же, по словам авторов воспоминаний, «стрелка компаса у Кренкеля-филателиста... показывала на Север... Полярные марки более всего отвечают индивидуальным склонностям этого человека... К раритетам он относился спокойно; их исключительность, иногда подлинная, а чаще созданная искусственно, вызывала у него почтение, но отсутствие той или иной относительно доступной редкости никогда не обескураживало. Это было примечательной чертой Кренкеля-филателиста». Лучшие качества этого удивительного человека естественно дополняла его внимательность к коллегам-коллекционерам. Переписку с ними он вел аккуратно, был надежным корреспондентом (и это при всей своей занятости!). Участвуя в хлопотливых делах Всесоюзного общества, он живым примером показывал, что дилетантство в филателии, как и во всякой серьезной деятельности, непозволительно.

Присущая Э. Т. Кренкелю скромность проявлялась и в филателии. В сборнике «Советский коллекционер» он писал: «Велика ли моя коллекция? Нет. Далеко мне до асов филателии. У меня немногим более двадцати тысяч — одна десятая существующих марок. Но я не унываю, собираю и не завидую». «Если бы потребовалось разделить всех филателистов на «талантов» и «поклонников»,— замечает один из авторов воспоминаний Е. Сашенков,— Эрнст Теодорович не задумываясь отнес бы себя к последним».

Э. Т. Кренкель внимательно следил за новинками филателистической литературы, сам выступал в периодических изданиях, в том числе и в журнале «Филателия СССР», серьезно, с пониманием относился к вопросам пропаганды и популяризации филателии, видя в этом средство скорейшего приобщения миллионов любознательных людей к культурному и активному досугу. Хочется верить, что и книга «Наш Кренкель» сослужит верную службу этому благородному делу.