Язык сaйтa - Lаnguаgе

Новые поступления

Почему я собираю марки?

М. Теплинский. Почему я собираю марки? Филателия СССР. 1975. №12. Стр. 17

«Молодой человек собрал миллион марок, лег на них и застрелился». Эти слова принадлежат А. П. Чехову. Он занес их в одну из своих записных книжек. Был ли это сюжет для какого-нибудь произведения великого русского писателя? Или, может быть, это просто результат раздумий Чехова над сутью и характером коллекционирования? В конце концов, дело не в том, чтобы как-то решить подобные вопросы. Задумаемся над самой ситуацией, столь четко и по-чеховски лаконично переданной в процитированной выше фразе.

Итак, зачем люди собирают марки? Всем известно, что это увлечение охватило многие миллионы людей во всем мире. Но филателисты уже неоднократно обращали внимание на то, что за последние десятилетия явственно изменились и цели коллекционирования, и в соответствии с этим его характер, методы, формы. Что преимущественно интересовало филателиста в прошлом? Марка как знак почтовой оплаты. Следовательно, целью коллекции могло быть установление интересных подробностей по истории почты, по истории почтовых тарифов, подробности изготовления марок, технология их производства и т.д. С этой точки зрения очень важны были разновидности, особенности бумаги, зубцовки и пр. Ценились прежде всего гашеные марки, которые действительно прошли почту.

В наше время все больше и больше филателистов увлекаются тематическим коллекционированием. Процесс этот закономерный, я бы даже сказал — прогрессивный, он будет развиваться и дальше. Но сейчас марка по существу интересует многих филателистов уже не как знак почтовой оплаты. Марка превращается в картинку.

Я знаю, что некоторые филателисты очень не любят, когда марки называют картинками. В свое время Б. Кисин в книге «Страна Филателия» отметил, что с течением времени «знаки почтовой оплаты... все более и более расценивались как произведения искусства». Рецензент (М. Наумов) по этому поводу с явным раздражением воскликнул: «Таким образом почтовые марки отрываются от почты и превращаются в картинки. Но тогда при чем же здесь, филателия?».

Спор этот представляется мне очень существенным. Действительно, что же мы, филателисты, сейчас преимущественно собираем; знаки почтовой оплаты или картинки?

Я, разумеется, имею в виду не филателистов, ведущих серьезную исследовательскую работу в этой области, а широкую массу коллекционеров, которые никогда и не помышляли об участии во всесоюзной выставке (не говоря уже о международной), которые, может быть, вообще не читают филателистическую литературу. Беру на себя смелость сказать, что большинство современных филателистов собирают именно картинки — признаем мы это или нет.

Наглядным свидетельством превращения знака почтовой оплаты в картинку является нынешнее увлечение картмаксимумами. Смысл картмаксимума в том и состоит, что рисунок марки становится более отчетлив, иными словами — картинка увеличивается в размере. Спрашивается, какое отношение картмаксимум имеет к филателии? Что, собственно, в картмаксимуме сохранилось от знака почтовой оплаты? Гашение? Но ведь все прекрасно понимают, что почтовое гашение на картмаксимуме не вызывается никакой почтовой необходимостью и является, по существу, фиктивным. И все-таки картмаксимумы развиваются не случайно, они прямо отвечают той новой тенденции в филателии, о которой речь шла выше.

Вполне естественно также в свете вышеизложенного и стремление современных коллекционеров к собиранию преимущественно чистых марок. А. И. Качинский так объясняет этот процесс:

«Для тематических коллекций... более подходят негашеные марки... Нас в первую очередь интересует изображение на них, и предпочтительнее, чтобы оно не было закрыто гашением».

Сказано прямо и решительно. Главное на марке при тематическом коллекционировании — не зубцовка, не способ печати, а изображение, иначе говоря, все та же картинка.

В таком случив, может показаться, что филателию неминуемо ожидает вырождение, что она фактически сливается с филокартией. Действительно, на первый взгляд непонятно, почему же во всем мире миллионы людей собирают именно марки, а художественные открытки значительно меньше, хотя они и по размеру больше, и в полиграфическом отношении выполнены зачастую удачнее...

У меня и в мыслях нет противопоставлять одни вид коллекционирования другому, но должен же я как-то объяснить, почему я коллекционирую именно марки. В марках меня привлекает прежде всего то, что они являются изданием государственным, официальным, что благодаря маркам можно не просто лучше узнать ту или иную страну, ее флору и фауну, историю и живопись, но выяснить политику государства, которая прямо или косвенно отражается в выборе марочных сюжетов, характере откликов на те или иные знаменательные события, и т. д.

Поэтому некоторые традиционные определения марок кажутся мне не очень точными. Например:

«С филателистической точки зрения почтовые марки — миниатюрные произведения графического искусства, выполненные полиграфическими средствами».

Здесь не хватает указания на то, что марки, как правило, есть издания сугубо официальные в отличие, скажем, от художественных открыток, которые могут выпускаться практически любыми организациями. С этой точки зрения более прав Б. Кисин, называя марки произведениями «государственной графики», хотя, конечно, и это определение не может считаться окончательным.

Вот этот-то официальный характер марок и делает их особенно показательными для суждений о политике, идеологии, культуре той или иной страны.

Это относится и к той теме, которая меня очень интересует,— «Литература на марках». В качестве иллюстрации напомню историю с маркой, посвященной Роберту Бернсу, хотя она, быть может, в той или иной степени уже известна филателистам.

В 1959 году исполнилось 200 лет со дня рождения великого шотландского поэта Роберта Бернса. По этому случаю шотландцы — депутаты английского парламента (палаты общин) предложили выпустить марку с его портретом. Предложение депутатов было отвергнуто министром почт и телеграфа на том основании, что до сих пор на марках печатались только портреты королей и королев, а не частных лиц. Понятно, как это известие возмутило замечательного советского поэта С. Я. Маршака, страстного по читателя Роберта Бернса, так много сделавшего для популяризации его творчества в нашей стране. И в «Литературной газете» за 20 января 1958 года появилось следующее стихотворение С. Я. Маршака, которое, кажется, еще не было использовано в филателистической литературе:

Спор идет в Палате жаркий
У шотландцев с Кабинетом,
Спор идет у них о марке
С круглой датой и портретом.
Кто же будет на портрете?
Высочайшая особа?
Нет, прославят марки эти
Бернса Роба — хлебороба.
Говорят министры в гневе:
— Вам бы вспомнить не мешало,
Что доныне королеве
Эта честь принадлежала!
— Но звучит ответ суровый:
— Короли у нас бывали.
Ну, а Роберта Второго
Вы отыщите едва ли.

Возмущение С. Я. Маршака станет еще более понятным, если мы вспомним, что в Советском Союзе еще до юбилея были выпущены специальные почтовые марки с портретом Роберта Бернса и с надписью: «Великий национальный поэт Шотландии». В 1956 году была выпущена марка желто-коричневого цвета — № 1932; в 1957 году вышла марка с тем же портретом, но другого цвета и другого способа печати (металлография) — № 2016; в 1959 году к 200-летию со дня рождения поэта на ней была сделана типографская надпечатка: «1759— 1959» — № 2283.

Выпуск советской почтовой марки, посвященной Роберту Бернсу, произвел в Англии впечатление разорвавшейся бомбы. Многие англичане с возмущением говорили о консерватизме английского правительства, которое не желало почтить память великого сына шотландского народа. И лишь в январе 1966 года (через семь лет после юбилея!) в Англии, наконец, были выпущены марки с изображением Бернса. Об этом писал английский общественный деятель Эмрис Хьюз в «Литературной газете» за 1 февраля 1966 года:

«В 1959 году мне довелось присутствовать в Зале Чайковского на юбилейном вечере, посвященном 200-летию со дня рождения Роберта Бернса. Когда закончилась торжественная часть, ко мне подошел советский министр связи и вручил мне конверт с марками. На каждой из марок был портрет шотландского барда. Признаться, я испытывал в эту минуту острое чувство стыда. Министр, разумеется, чувствовал вполне законную гордость: еще бы, в России выпустили марки с портретом Вернее, а в Англии нет! Я го-тов был сквозь землю провалиться, хотя моей-то вины в этом не было.

...Но вот, наконец, в январе сего года и в Англии выпущена первая за всю ее историю марка в честь Бернса».

Конечно, особый интерес этой истории придает то немаловажное обстоятельство, что речь идет об официальном мероприятии.

Но дело не в одном только Роберте Бернсе. Ведь и Чарлз Диккенс появился впервые на советской марке, а не на английской! И замечательные американские писатели О`Генри и Марк Твен тоже впервые были представлены на наших марках. Ни одна страна в мире не выпускала столько марок, посвященных зарубежным писателям, как Советский Союз. На наших марках можно найти представителей итальянской, английской, испанской, французской, венгерской, польской, американской, чешской, индийской, шведской литератур. Это и есть наглядное подтверждение интернационализма советских людей, воспитанных в духе глубокого и искреннего уважения к культурным богатствам всех народов.

И если смотреть на марки с этой точки зрения, то становится понятным, почему именно филателия привлекает внимание миллионов людей.

Рискую быть излишне парадоксальным, но хочу все же высказать следующее предположение: если бы тот молодой человек, о котором упомянул А. П. Чехов в своей записной книжке, увлекался тематическим коллекционированием, но не покончил бы с собой, лежа на своем миллионе марок.